Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
17:08 

Лихорадит...

prometheriy
И вот она - ломка...
Черт. Держался три месяца. Без ностальгии, без тоски. И было достаточно легко. Отшельнику ведь почти ничего не нужно - он самодостаточен. Три месяца вдали от всех, покой и безмятежность. То, о чем мечтал.

И вот она ломка. Лихорадит.
Это что-то, над чем я невластен. Что-то, жгущее изнутри. Что-то бьющееся в истерике.
Нужна она.
Я гоню эти мысли прочь, я топчу их в пыль, давлю сознанием - но они все равно заполоняют разум. Пеленой закрывают взор, сумраком окутывают голову - и я слышу их шепот: "Нужна она". И хочется царапать стены, хочется быстро-быстро бежать, хочется деться от жгущей пустоты внутри. Хочется думать о чем-то другом, но все мысли крутятся вокруг одного и того же.
Нужна она.

Я ведь не влюбился. Не влюбился ведь?
Просто нужна она. Нужно ее обнять, прижать сильно, обещая себе, что не отпустишь, почувствовать ее дыхание рядом. Согреться ею.
Лихорадит. Трясет от ее отсутствия. Дурманит...

Странно, в другой раз я бы непременно задумался: что со мной такое? Что во мне не так? С чего мой холодный рассудок вышел из равновесия.
Но сейчас плевать. Когда-то Олли отметила, насколько прекрасно просто страдать по кому-то. Страдать, ничего с этим не делая.
Какая же она проницательная.
Я страдаю по кому-то – и от этого чувствую себя живым. Я в ком-то дико нуждаюсь - и значит, еще не умер. Я чувствую – и значит, я живу.
И пусть для этого приходится гореть.

Почему сейчас? Почему вот именно здесь и сейчас? Раньше по полгода не виделись - и все было нормально... Что же теперь?
Я всегда хорошо в себе разбирался - в чем же загвоздка?
Наверно, из-за разговоров с ней. Наверно, не имея возможности увидеть, мы стали это компенсировать в разговорах. Стали родней, если было куда...

Когда-то она хотела стать для меня целым миром – а теперь, наверно, боится, что стала. Ну или пока не поняла, во что это может вылиться... или сама чувствует точно то же.

Я человек науки, и мне важно идентифицировать все хоть чуточку важное. Но я не берусь дефинировать эти отношения. Я понятия не имею, кто она мне, но мне все равно. Она есть, я ее люблю – и все. Все… Это все, что имеет значение. Определять что-то сверх того я попросту боюсь.

До сорока лет мы не будем встречаться. Зареклись. Глупо звучит, да. Как будто ровно в сорок мы испугаемся одинокой старости и решим что-то поменять. Бред.
Лучше скажу иначе: пока мы в своем уме, мы ничего не изменим. По крайней мере сейчас мы в это верим. По крайней мере сейчас понимаем, насколько это важно. Оба растеряли достаточно людей, чтоб ценить оставшихся. Оба боимся что-то менять.
И я себе сотни раз обещал и еще сотни раз пообещаю, что ничем не испорчу этих отношений. Ни за что и никогда. Они слишком чисты, безупречны. Святы.


Иногда мне по-детски обидно: у нее есть все, кто нужен, она не изнывает от холода. А я какой-то потерянный, брожу в промозглом тумане. Какая ирония: лучше всех знал, что нужно для самореализации, - и вот тоскую больше всего мира.
Сильнее всех может ранить тот, кто для тебя много значит? Что ж, это не та обида, которая ранит. Не та, которую хочешь чтоб испытал обидевший человек. Она не виновата, что я выбрал от всего отказаться и начать новую главу в своей жизни. Не виновата, что мне нечего и некого было терять. Не виновата, что у меня уже тогда никого не было - а сейчас я увидел, что кто-то таки был...
Мой выбор созрел сам.
За два месяца до отъезда у меня появилась девушка, с которой всё могло получиться. Даже сейчас, когда мы уже расстались, я знаю, что всё могло получиться. Но я уехал. Уехал, не дав зародившимся отношениям вырасти в нечто большее. Уехал, потому что оставшись был бы нереализован. Был бы в темнице. Был бы подавлен.

И вот теперь, вкушая свободу, я понимаю, что нуждаюсь в чем-то большем. Я уехал от всех, но понимаю, что не всех готов отпускать на такое расстояние.
Я хотел, чтоб никто меня не мог достать, но теперь понимаю, что чертовски хочу, чтоб кто-то таки дотянулся.
От отца я унаследовал кредо: «Лучше быть сытым, чем голодным – лучше быть нужным, чем свободным». Каким же мудрецом был автор…

Я потерян. Я блуждаю.
Играет «Реквием по мечте» в исполнении Лондонского оркестра. Не совсем под настроение, но целый вихрь чувств бушует во мне.
Я потерян, но целая стихия рвется из меня наружу.

Я потерян – но живой. Я люблю. И я проделал чертовски долгий путь, чтоб понять это.

URL
Комментарии
2010-12-21 в 12:50 

- Будьте проще, и к вам потянутся люди. - Тогда я буду сложнее, чтобы от меня отстали те, кто проще.
Я потерян – но живой. Я люблю. И я проделал чертовски долгий путь, чтоб понять это.
Это важное достижение. Одно из самых важных в жизни.

   

Горящий небосвод

главная